К важным событиям в российской внешней политике на западном направлении следует отнести инициативу проведения регулярных саммитов Россия-Германия-Франция, которую объявил Президент Б.Ельцин, выступая 11 октября на второй по счету встрече лидеров государств-участников Совета Европы в Страсбурге. Договоренность о создании такого трехстороннего механизма координации является успехом российской дипломатии, ведь ось Париж-Бонн - общепризнанный "локомотив" интеграции в Европе, и подключение к ней может повысить роль России в европейских делах, особенно учитывая, что у нее крайне ограничены возможности сдерживать геополитическую экспансию западных структур безопасности. Для Германии и Франции механизм более тесного сотрудничества с Москвой выгоден с точки зрения уравновешивания американского влияния.

Если США отреагировали на страсбургскую инициативу, по крайней мере, на официальном уровне, позитивно, расценив ее как шаг к интеграции России и Запада, то у малых и средних государств Европы, особенно тех, что ориентируются на США и обеспокоены доминированием Германии и Франции в ЕС, она вызвала настороженное, если не негативное отношение. Особую нервозность и озабоченность совместная российско-французско-немецкая инициатива породила в Польше, ведь она может девальвировать значение "Веймарского треугольника", неформальной структуры польско-германо-французских консультаций.

Выдвигая идею подписания "Европейской хартии безопасности", общей для всех европейских стран, и создания Европы, свободной от американского доминирования, выстраивая треугольник Россия-Германия-Франция, Москва пытается перехватить политическую инициативу у НАТО, подготовить плацдарм для противодействия продвижению альянса на постсоветское пространство (Прибалтику и Украину), используя противоречия внутри организации и нюансы в подходах ее отдельных членов. Таким образом, в Страсбурге Россия постаралась оживить идею "европеизации европейской политики" в противовес созданию натоцентристской архитектуры безопасности в Европе.