Новости
Архив публикаций
Научный журнал
Свежие газеты

Политика в WWW
Технология кампаний
Исследования
Выборы-справочник
Законы о выборах


От редактора
О проекте
Информационные спонсоры

Наш форум
Гостевая книга
Пишите письма

Top
Архив наших публикаций. Комментарий

 
Претенденты на Кремль и американские эксперты строят концепции отношений России и Запада.

Декларации российских деятелей по проблемам внешней политики нередко в СМИ рассматривались, как индикатор их принадлежности к той или иной нише в политическом спектре России. Если тот или иной политик критиковал Запад за стремление “поработить” Россию, сделать ее “придатком западной экономики”, - то СМИ нередко утверждали, что он представлял коммунистические и националистические взгляды, если речь шла о западной цивилизации как единственной правильной парадигме развития - то такая позиция ассоциировалась с либерализмом, если заявлялось о приверженности мирным, “цивилизованным” путям разрешения международных конфликтов, принципам и нормам международного права, обязательствам России и соглашениям, - то скорее всего такой набор понятий увязывался с позицией МИД России, которую можно условно отнести к “консервативной”.

К концу 90-х различия позиций как левых, так и правых во многом нивелировались. Причин тому несколько: во-первых, это консолидирующее общество недовольство политикой расширения НАТО на Восток, включающей теперь почти все страны Восточной Европы и стучащиеся в его двери страны Балтии. Видный американский политолог Збигнев Бжезинский, как бы создавая “расписание на завтра” для евроатлантических структур, указал, что сначала “Европейский Союз начнет переговоры с Балтийскими республиками об их вступлении в блок, а НАТО подобным же образом начнет продвигаться вперед в вопросе о членстве этих республик, а также Румынии, с тем чтобы завершить этот процесс к 2005 г.” На встрече в Таллинне руководителей Литвы, Латвии, Эстонии, Польши и Украины 27 мая 1997 г. подтвердив свое стремление к членству в НАТО, страны Балтии выступили за построение “санитарного кордона” вокруг России в ответ на инициативу о создании Союза России и Белоруссии. Такая политика бывших сограждан по СССР еще больше охладила их отношения с Россией, и без того непростые. Свидетельством последнего стал недавний отказ экс-президента Ельцина принять латвийский орден Трех Звезд, мотивированный “дискриминацией национальных меньшинств”, прежде всего русскоязычных, в республике.

Вмешательство США и НАТО в Косово 24 марта 1999г., и выявленная в его ходе неадекватность жестоких бомбардировок Белграда и страданий мирных граждан декларациям о чисто гуманитарном характере миссии НАТО Билла Клинтона и Мадлен Олбрайт, заявлениям об “этическом характере” войны Тони Блэра и руководства НАТО стали вторым фактором, консолидировавшим позиции ведущих российских политиков в международных вопросах. В своем большинстве - от Геннадия Зюганова до Григория Явлинского - они поддержали декларацию об осуждении интервенции и выразили солидарность сербскому народу, у которого жива историческая память о помощи русских в совсем иной войне - в Русско-турецкой 1877-78 гг. После Косово разграничения на “либералов” и “левых”, западников и сторонников “особости”, самобытности России в сфере внешней политики подчас теряют смысл, становясь чистой условностью. Почти все - от коммунистов до правых - уверяют, что внешняя политика в духе “атлантизма” А.В. Козырева, занимавшего пост министра иностранных дел в 90-96гг., была неправильной, не соответствующей национальным интересам.

Хотя время предвыборной агитации и обнародования программ еще не пришло, и кандидаты весьма лаконично делятся программными заявлениями, все же некоторые ориентиры, которых они придерживаются во внешней политики, можно отметить и сейчас. Кроме того, о необходимости консолидации “со всеми здоровыми силами”, урегулирования разногласий, проведения круглых столов все чаще заявляют политики самых разных ориентаций. К примеру, Сергей Степашин обсуждал с президентом Татарстана возможность проведения в январе 2000г. “широкого круглого стола лидеров крупных сил с главой правительства... о совместных действиях”, считая, что в большинстве экономических программ кандидатов нет серьезных расхождений, а программа коммунистов стала скорее социал-демократической. Как знать, имел ввиду Сергей Вадимович и подходы к международным делам?

Претендентам на Кремль-2000 следует помнить о том, что в случае победы, желают они того или нет, свою внешнюю политику придется конструировать с учетом наследия предшественника. А оно неоднозначно: в плюсе конструктивный диалог с Германией, стремление придать дополнительный вес международному праву, ООН и ОБСЕ в урегулировании конфликтов, в негативе - напряженность с Западом из-за кавказской политики России, поддержки авторитарных режимов на Балканах, Ближнем Востоке, в СНГ, резкие заявления Ельцина по поводу ядерного потенциала России и что он не допустит, чтобы США диктовали миру свой порядок. Несмотря на негативную оценку расширенческой политики Североатлантического блока, в заявлениях Ельцина чувствовались и нотки оптимизма по поводу отношений с США: “После периода некоторых иллюзий и завышенных ожиданий налаживается равноправное взаимодействие с США”. По мысли президента, результатом этого взаимодействия должно было стать “радикально изменившееся НАТО, укрепляющее безопасность в Европе, а не угрожающее ей”. Другой целью внешней политики президент назвал ратификацию договора об СНВ-2, однако на протяжение двух лет этот договор, служивший козырной картой в отношениях с Западом, так и не был ратифицирован. США же настаивают на принятии поправок к договору по ПРО 1972г., вызвав у лидера КПРФ представление, что они желают “выйти из договора”.

Отношения с СНГ, очевидно, станут одним из важнейших направлений внешнеполитического курса нового президента, ибо укрепление экономического и стратегического партнерства с государствами Содружества - залог успехов экономики России и роста ее авторитета в ближнем зарубежье.

Начавшаяся осенью 99-го война в Чечне стала третьей причиной и третьей фазой усиления напряженности в отношениях России и Запада во второй срок президентства Ельцина. Тони Блэр, Билл Клинтон и руководство НАТО, поддержанные хором западных журналистов, выступили с угрозами в адрес России, нарушающей международные обязательства и попирающей права своих сограждан на территории Чеченской республики. На саммите ОБСЕ, состоявшийся 13-14 ноября 1999г. в Стамбуле состоялся подлинный “дипломатический поединок” России и Запада (прежде всего США), в котором, как отмечает к.и.н. Я. Мухина, “мир на два дня как бы вернулся в эпоху “холодной войны” с противостоянием если не двух супердержав, то двух цивилизаций”. Прибыв в Стамбул, президент заявил, что “не Россия должна искать понимания у Запада, а наоборот”. Оппонентам России на предстоящей встрече сразу стало понятно, что Россия займет жесткую и наступательную позицию: “Надеюсь, все поймут, что Россия в Чечне действует по международным цивилизационным меркам”. Эти заявления российского Президента логично дополнил И. Иванов: “Нам не требуется, чтобы кто-то поддерживал нашу позицию. Чечня – это внутреннее дело России”. Глава МИД дал понять, что чрезмерная критика России по Чечне грозит окончательно сорвать диалог между Россией и Западом. В своей статье “Лицемерие Запада по поводу Чечни” глава российской дипломатии критиковал западные СМИ по поводу развернутой в них антироссийской кампании, в результате которой “в Москве начинают сомневаться, действительно ли НАТО готово подчиняться тем документам, которые должны быть подписаны в Стамбуле”. Его поддержал Владимир Путин, попытавшийся в New York Times объяснить американцам, что “борьба с чеченскими террористами – единственное, что могло сделать в сложившейся ситуации “ответственное правительство”. “Я прошу вас на минуту представить, как в одно мгновение сотни людей гибнут из-за взрывов в Уотергейте или в жилом квартале Манхэттена; паника охватывает всю нацию... Или представьте, что давний спор между одним из ваших штатов и федеральным правительством вызывает политические беспорядки. А сепаратистов поддерживают иностранные аферисты, которые используют проблемный регион как базу для рейдов насилия на соседний штат”. Во время недавнего визита М. Олбрайт, предпринятому в начале февраля с целью “присмотреться” к вероятному преемнику Ельцина, сближения по Чечне не произошло, но глава госдепартамента по достоинству оценила Путина как перспективного политика и способного к конструктивному диалогу “переговорщика”. Важным моментом, быть может, способным переломить преобладающее среди западных политиков раздражение политикой России стало заявление Билла Клинтона, что с “Путиным можно иметь дело”.

После поездки по Северному Кавказу существенно смягчил свою позицию по отношению к России председатель Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) лорд Рассел-Джонстон, заявив, что вопрос о приостановлении полномочий делегации России в СЕ не стоит. Однако в стенах Дворца Европы, где 27 января 2000г. велись дебаты по конфликту в Чечне, он заявил, что эти слова были неправильно истолкованы журналистами, а на самом деле “вопрос так не стоял на тот момент”, но потом был включен в повестку дня. На лорда Джонстона и.о. президента произвел тогда сильное впечатление как политик, “решительно настроенный идти до конца”, но все же высказался в пользу позиции тех из российских политиков, которые склонны “искать политического решения” по чеченской проблеме. По мнению неудачно претендовавшего на свидетельство кандидата в президенты и известного своими резкими заявлениями в адрес Запада Владимира Жириновского “подобные выпады в отношении России лишь заставляют российскую делегацию работать более активно”.

Пообещавший обнародовать свою предвыборную программу после 25 февраля Владимир Путин ограничился пока интервью ОРТ и публикацией на веб-сайте Правительства статьи “Россия на рубеже тысячелетий”, в котором по большей части сконцентрировался на экономических проблемах России в контексте постиндуастриального общества, формирование которого, как утверждает и.о., совпало с наступлением нового миллениума. Размышляет Путин и о перспективах рыночных реформ и государственной власти, и о том, “каким образом можно преодолеть все еще дающий себя знать глубокий идейный и политический раскол в обществе? какие стратегические цели могут консолидировать российский народ? Каким мы видим место нашего Отечества в мировом сообществе в XXI веке?” Заявляя, что “отпевать Россию как великую державу рано”, Путин связывает возрождение России прежде всего с моральными ценностями, новыми технологиями и человеческими ресурсами - “несмотря ни на что, мы сохранили свой интеллектуальный и кадровый потенциал, не утрачен целый ряд разработок, перспективных технологий...” и т.д, и.т.п. Он также заверил, что в современном мире “державная мощь страны проявляется не столько в военной силе, сколько в способности быть лидером в создании и применении передовых технологий, обеспечении высокого уровня благосостояния народа, в умении надежно охранять свою безопасность и отстаивать национальные интересы на международной арене”. Характерно, что таково и мнение многих обозревателей: новые технологии - важный, если не единственный ресурс развития России в современном мире. Вместе с тем, как отмечает Дмитрий Тренин в “НГ”, России необходимо освободиться от иллюзии великодержавности, принять как данность современный мир, в котором Россия не может стать вторым полюсом в силу политических и экономических факторов, и сосредоточить внимание на внутреннем развитии страны, рассматривая внешнюю политику прежде всего как перспективное направление, ресурс на будущее. Россия должна была бы как можно скорее научиться максимально использовать выгоды глобализации. Ее будущее развитие, указывает аналитик, напрямую зависит от привлечения в страну международных инвестиций, получения доступа к новейшим технологиям, в том числе в области менеджмента.

В сфере идеологии у Путина на первом месте принципы государственничества и “державности”: “ключ к возрождению и подъему России находится сегодня в государственно-политической сфере”. На основании того аргумента, что “во всем мире наблюдается тенденция к усилению исполнительной власти, Путин призывает к укреплению государственности России, но последняя ни в коем случае не должна трансформироваться в диктатуру, ибо “диктатуры преходящи” во всем мире. Некоторые штрихи к стратегии внешней политики России расставлены в разделе 3.6 “Последовательная интеграция экономики России в мировые хозяйственные структуры”: утверждается, что государство обязано поддерживать внешнеэкономическую деятельность российских предприятий, компаний, следует создать агентство по поддержке экспорта, которое предоставило бы гарантии под экспортные контракты российских товаропроизводителей. Путин призывает к “решительному противодействию дискриминации России на мировых рынках товаров, услуг, а также инвестиций”. С другой стороны, кандидат в президенты предлагает “включение России в международную систему регулирования внешнеэкономической деятельности, в первую очередь в ВТО”. В статье Путина есть явная тенденция противопоставить либеральные ценности, укоренившиеся в странах Запада с российской государственнической, патерналистской позицией: “Россия не скоро станет, если вообще станет, вторым изданием, скажем, США или Англии, где либеральные ценности имеют глубокие исторические традиции. У нас государство, его институты и структуры всегда играли исключительно важную роль в жизни страны, народа. Крепкое государство для россиянина не аномалия, не нечто такое, с чем следует бороться, а, напротив, источник и гарант порядка, инициатор и главная движущая сила любых перемен” (курсив мой - К.Ч.). Получается, что государство в Англии или США - недостаточно крепкое, а либерализм противоречит сильной власти... Вместе с тем, Путин сторонник рынка и рыночных механизмов в экономике. Дуализм экономического либерализма и державничества в его концепции уже дал повод обозревателю ТВЦ Л. Млечину окрестить В.В. Путина “либеральным государственником”.

Российский народ, по мысли Путина, должны объединить с одной стороны наднациональные, универсальные общечеловеческие ценности, возвышающиеся над социальными, групповыми, этническими интересами. С другой же это т.н. “российская идея”, включающая ценности, выдержавшие испытание временем”, такие как патриотизм, державность, государственничество, социальная солидарность...

Ряд других внешнеполитических ориентиров, коих придерживается и.о. президента, намечен в недавно обнародованной “Концепции национальной безопасности”. Большинство западных СМИ выступило с резкой критикой по поводу того, что Россия тем самым понижает “порог применения” ядерного оружия, пытаясь таким образом не допустить создания “однополярного мира” Однако, как отмечают “Московские новости”, “при ближайшем рассмотрении этот довод не выдерживает критики”. Новый вариант концепции был принят и одобрен на заседании СБ России еще 6 октября 1999, который проводил В.В. Путин по поручению президента 6 января 2000 года Владимир Путин, теперь уже в качестве и.о. президента подписал указ “О внесении кардинальных изменений в Концепцию национальной безопасности”. Кроме того, в сравнении с предыдущим вариантом концепции, принятым в 1997 году, в новом варианте положений о ядерном оружии намного меньше, а по своему смыслу они мало отличаются от уже принятых. По мнению “МН”, на Западе как “снижение порога применения” часто рассматривается положение о том, что Россия оставляет за собой право применения ядерного оружия для отражения вооруженной агрессии, “если все другие меры разрешения кризисной ситуации исчерпаны или оказались неэффективными”. В стратегии указывается, что этот “довод может применяться не только “в случае нападения на страну ядерных государств, но и против агрессоров, вооруженных одним только обычным оружием”. В редакции Концепции 1997г. отмечалось, что применение ядерного оружия возможно, если “возникает угроза самому существованию России как независимого и суверенного государства”. Подобное определение может толковаться самым различным образом в силу его размытости (в концепции 1997 года никаких разъяснений на этот счет не было). Иные высказывают озабоченность, что в концепции ни слова не сказано о “негативных гарантиях”, то есть обязательства России не применять ядерного оружия против неядерных государств — членов Договора о нераспространении ядерного оружия. Другие аналитики, возражают им, указывая, что в прежней Концепции говорилось о применении ядерного оружия “на законных основаниях”, т.е. в соответствии с международными обязательствами России. Однако серьезные рассуждения на этот счет все же стоит отложить, пока и.о. президента сам не ответит на все вопросы в соответствующем разделе предвыборной программы, в которой, быть может, будет учтен и тезис Игоря Иванова, что “солидарность и беспристрастность” должны стать нормами международной жизни...особенно в условиях глобализации

Какова внешнеполитическая стратегия лидера коммунистов? Геннадий Андреевич поделился некоторыми из взглядов по проблеме в двух интервью радиостанции “Эхо Москвы” в декабре 99-го и в Православное Рождество 2000-го. В частности, он высказался за ограничение ядерного арсенала в мире: “Я за то, чтобы сократить ядерное оружие. Я сам участвовал в его испытаниях и знаю все его последствия. Но я за то, чтобы страна сохранила национальную безопасность и возможность защищать себя”. Политик связывает обороноспособность страны с процветающей оборонной промышленностью: “Предприятия, связанные с безопасностью, находятся в удручающем положении, но я пока не слышал ни одного слова, ни от одного министра или премьера, что будем делать с безопасностью страны... А вот оценки позиции США по договору о ПРО: “Американцы неизбежно выйдут из договора по ПРО и делают все, что в их силах для этого: “как только технически им станет ясно (они уже провели ряд испытаний), что эту проблему они решают, они уйдут”, считает “кандидат в президенты №1”. Последний аккорд в этой теме Зюганов взял звучно и полновесно: США поступят в отношние договора по ПРО, так же как “растоптали все международные договоренности, объявив войну на Балканах”.

Григорий Явлинский неоднократно выступал с заявлениями предвыборного характера. Известен он своей принципиальной позицией, осуждающей войну в Чечне (“России нужна не кавказская война, а кавказская политика”). Однако основным документом, отражающим его внешнеполитические подходы до обнародования программ кандидатов остается программа движения “Яблоко”, озаглавленная “Будущее. Доверие. Безопасность”. В ней указывается, что “внешняя безопасность в современном мире базируется на сильной экономике при достаточной военной мощи и разумной внешней политике”. “Россия должна стремиться к формированию организованного и цивилизованного многополярного мира, бороться с претензиями США и НАТО на монополярность и монополию в экономических, военных и политических сферах международной жизни”. В интересах России способствовать повышению роли ООН и СБ ООН, региональных систем многосторонней безопасности, всемерному ограничению силового произвола отдельных стран и военных союзов. В свете Косовского конфликта, Явлинский предлагает проведение “глубокой реформы ОБСЕ с целью придания ей действенного механизма принятия решений и ресурсов для их выполнения при гашении локальных конфликтов в Европе и на смежных пространствах”. Приоритетными для внешней политики России “Яблоко” признает равноправные и взаимовыгодные экономические и политические отношения со странами СНГ и развитие отношений с Европой и европейскими институтами - ЕС, ОБСЕ, Советом Европы. Сегодня Россия не в состоянии “противостоять на равных всем вероятным противникам одновременно – на западе, юге и востоке”. Предотвращение военной угрозы одновременно на всех направлениях признается уделом дипломатии, перед ВС России ставятся следующие задачи:

1. Обеспечение надежного ядерно-космического щита для сдерживания как ядерного нападения, так и широкомасштабной агрессии с использованием новейших неядерных вооружений,

2.Обеспечение минимальной достаточности сил общего назначения ПВО, ВВС и ВМФ для отражения нападения и нанесения неприемлемых потерь противникам в случае применения ими тактики избирательных ударов по типу акции НАТО в Югославии.

3.Поддержание необходимых мобильных сил для гашения локальных конфликтов по периметру российских рубежей и участия в миротворческих операциях ООН и ОБСЕ.

4.При необходимости — помощь погранвойскам, внутренним войскам и силам МЧС в выполнении их задач.

Третий из названных пунктов упоминается в программе Всероссийского общественно-политического движения “Духовное наследия”, выдвинувшего своим кандидатом в президенты Алексея Подберезкина. В ней говорится о необходимости” развивать миротворческие усилия России в рамках ООН, ОБСЕ, других международных организаций, а также в рамках взаимоотношений с государствами, образовавшимися на постсоветском пространстве”. Однако в сфере международных отношений А. Подберезкин, в отличие от Григория Алексеевича, более привержен духу державности: он решительно отвергает “попытки навязать западноевропейское понимание нового мирового порядка” как не имеющие “под собой какой-либо почвы” и не соответствующие системе ценностей русского народа” (курсив мой- К.Ч.) ВОПБ “Духовное наследие” готово вооруженным путем защищать интересы русского и всех других народов, права которых, по его мнению были попраны, “в т.ч. в полном соответствии с Уставом ООН” (курсив мой - К.Ч.). Но ведь Устав ООН подчас может вступить в противоречие с методами вооруженного вмешательства, которые могут выйти за рамки “полного соответствия” с нормами международного права. Или все дело в неудачной формулировке? Впрочем, А. Подберезкину, консолидировавшемуся с “умеренно левыми” кандидатами Станиславом Говорухиным и Эллой Панфиловой в новом блоке, скорее всего придется “сверять часы” со своими партнерами, в т.ч. и в подходах к внешней политике.

При рассмотрении любого аспекта темы отношений России и Запада, а тем более накануне выборов, надо учитывать, что позиции сторон неизбежно подвержены корректировке. Российские политики сейчас по-иному смотрят на статус России, важные коррективы были внесены и в концепцию внешней политики США после Косово. Не последнее место в этом процессе принадлежит американским экспертам. Они-то первыми и задумались о перспективах “американского первенства” в новой системе мироустройства на пороге нового тысячелетия. С весомыми предложениями в области новой стратегии внешней политики США выступил проф. Гарвардского университета С. Хантингтон. Он считает, что современный мир - многополярная система с одной сверхдержавой (США) и несколькими большими державами, которая через 10-20 лет вступит в подлинно многополярный XXI век. По его мнению, решение ключевых международных проблем требует действий одной державы, но всегда в каком-то сочетании с другими большими государствами, однако единственная сверхдержава может наложить вето на действия по ключевым проблемам со стороны других государств. Автор признает, что США единственное государство, преобладающее во всех сферах власти, - экономической, военной, дипломатической, идеологической, технологической, культурной, способное и имеющее возможность обеспечить свои интересы во всех частях света.

Второй уровень занимают большие региональные державы, преобладающие в регионах мира, но не способные распространить свои интересы и возможности столь же глобально, как США. Среди них германо-французский альянс в Европе, Россия в Евразии, Китай и потенциально Япония в Восточной Азии, Индия в Южной Азии, Иран в Юго-Западной Азии, Бразилия в Латинской Америке.

Третий уровень в системе международных отношений занимают “второстепенные” региональные державы, интересы которых часто противоречат интересам более сильных региональных государств. К ним автор причисляет Великобританию относительно “французско-германского альянса”, Украину относительно России, Японию - к Китаю, Южную Корею - к Японии, Пакистан относительно Индии, Аргентину - к Бразилии.

США явно предпочли бы однополюсную систему, в которой они были бы гегемоном, и часто действуют, как будто такая система существует. Большие державы же предпочли бы многополярный мир, в рамках которого они смогли бы обеспечить свои интересы, единолично или коллективно, не подвергаясь принуждению со стороны сверхдержавы. Они усматривают угрозу в том, что, по их мнению, свидетельствует об американском стремлении к глобальной гегемонии. Два главных средства, которые США обычно используют для урегулирования международных конфликтов — санкции и бомбардировки — автор признает не всегда эффективными. Санкции действуют только тогда, когда их поддерживают другие страны, что происходит достаточно редко, поэтому США применяют их в одностороннем порядке, в ущерб своим экономическим интересам или отношениям с союзниками. Сравнительно дешевле, по мнению Хантингтона, США обходятся бомбежки и обстрелы крылатыми ракетами своих противников. При более серьезных военных вмешательствах требуется мандат ООН, но Россия или Франция могут наложить вето на них в СБ ООН, кроме того, в таких операциях требуется участие союзных сил, а по убеждению американцев, они не должны повлечь за собой жертв среди их военнослужащих.

Итак, по мнению аналитика, ни администрация Клинтона, ни общественность США не в состоянии нести издержки глобального лидерства: в ходе опросов 1997г. лишь 13 % опрошенных высказались за преобладающую роль США в мире, в то время как 64% пожелали, чтобы США делили власть с другими странами. На конференции в Гарварде в 1997г. было заявлено, что 2/3 населения планеты -китайцы, русские, индийцы, арабы, мусульмане, африканцы- считает США единственной угрозой их обществам. Активное неприятие американской гегемонии в общественном мнении стран мира, позволяет заключить, что политические элиты во всем мире отвергают однополюсный мир. Как бы американские лидеры ни игнорировали эту оценку, у США нет внутренней политической базы для создания однополюсного мира, - заключает Хантингтон. США должны отказаться от постоянных угроз применения силы, которые обычно не получают продолжения, вследствие чего, считает автор, создается репутация несерьезного гегемона. Кроме того, постоянно объявляя различные страны государствами-изгоями, в глазах многих стран США сами стали “сверхдержавой-изгоем”, - считает Хантингтон.

А как оценивают россияне перспективы возвращения России в клуб великих держав мира? По данным опроса, проведенного Центром социальных исследований “CSR” на вопрос, “Как Вы оцениваете идею придания России статуса великой державы, даже если это приведет к обострению ее отношений с США и НАТО?” положительно ответили 41,7% москвичей, отрицательно - 38,8%, затруднились ответить 19, 6%. При этом мужчины проявляют большую уверенность в этом, нежели представительницы прекрасной половины москвичей - среди них идею поддерживают 50, 9%, отрицательно относятся 36% (среди женщин - “за” высказались 34,3%, против 41%). При этом по всей России около 50% респондентов ответили положительно, что более, чем на 8 % больше, в среднем по Москве.

Но вернемся к рассуждениям Хантингтона. Статус сверхдержавы при многополюсной системе международных отношений, по его мнению, налагает на США следующие требования:

во-первых, США следует перестать действовать и говорить, будто мир однополюсный. Это не так, поскольку для решения серьезных проблем США нужно сотрудничать по крайней мере с некоторыми большими державами;

во-вторых, американские лидеры должны отказаться от иллюзии гегемона-благодетеля, будто между их интересами и ценностями остального мира существует естественная гармония;

в-третьих, в интересах США пользоваться своим положением единственной сверхдержавы в существующем миропорядке и используя свои ресурсы, привлекать другие страны к сотрудничеству в решении глобальных проблем, так чтобы удовлетворить американские интересы.

Итак, и влиятельные американские политологи (не только Хантингтон, но и сенатор Киссинджер) в условиях формирования многополярной системы международных отношений на пороге XXI века все чаще критикуют претензии американского руководства на “миссию сверхдержавы”, а большинство россиян в свою очередь скорее поддерживают идею придания России статуса великой державы. Многие американские эксперты (Н.Хомски, Г. Киссинджер) считают позицию российской дипломатии конструктивной и последовательной, а сама Россия, по их мнению, давно уже покинула список стран, представляющих непосредственную угрозу США. Итак, если Россия сегодня не может претендовать на роль второго полюса в мире, но “отпевать ее” уж точно рано, - а с результатами опросов, как известно, следует считаться при построении любых внешнеполитических сценариев, тем более предвыборных.

Константин Челлини

На страницу назад

 
Архив наших публикаций
2000 01 02 03 04 05 06 07 08 09 10 11 12
 
©1999-2010 CSR Research (ООО "Центр социальных исследований и маркетинговых технологий")
Статистика
Rambler's Top100

Разместите наш баннер
Vybory.ru: Выборы в России